Поскольку мы находимся в самом начале этого пути и не можем точно сказать, какая из стратегий взаимодействия с ИИ окажется наиболее успешной, в рамках данного проекта я предлагаю сделать обзор всех существующих художественных стратегий «художник + ИИ», совместно выбирая наиболее интересных художников, иллюстрирующих тот или иной подход.
ИИ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЫНОК
Когда появился фотоаппарат и стало возможным изображать или отображать действительность одним щелчком камеры, художники разделились на три лагеря.
Первый увлёкся новыми возможностями, стал экспериментировать с ними, часто выходя за рамки искусства, но в конечном счёте выиграл. Фактически именно эти люди создали современный Голливуд и современную глянцевую журналистику.
Второй лагерь воспринял фотоаппарат как вызов. Его представители демонстративно отказались от дальнейшего изображения действительности. Эти художники пошли по пути формальных новаций и тоже выиграли. Фактически весь модернизм и последующее развитие искусства связаны именно с ними.
Кто же проиграл?
Проиграли те, кто предпочёл не замечать это техническое изобретение. Мол, искусство существовало всегда и будет развиваться независимо ни от чего. Эти люди пытались и дальше изображать действительность, писать портреты и пейзажи.
С появлением искусственного интеллекта ситуация выглядит ещё более радикально. ИИ меняет не только искусство, но и жизнь человека в целом. Он является поворотной точкой в развитии цивилизации и, конечно же, не может не изменить парадигму развития изобразительного искусства. Стратегии взаимодействия с ИИ могут быть разными, но важно понимать: проигрывают те, кто, как когда-то с фотоаппаратом, пытается игнорировать его влияние на художественный процесс.
Поскольку мы находимся в самом начале этого пути и не можем точно сказать, какая из стратегий взаимодействия с ИИ окажется наиболее успешной, в рамках данного проекта я предлагаю сделать обзор всех существующих художественных стратегий «художник + ИИ», совместно выбирая наиболее интересных художников, иллюстрирующих тот или иной подход.
Очевидно, что первыми и самыми распространёнными способами использования ИИ являются: ИИ как инструмент, ИИ как ассистент и ИИ как партнёр. Однако эти три стратегии по большому счёту не затрагивают изменений в самом искусстве — именно поэтому они и являются самыми очевидными. Вместе с тем существуют художественные явления, которые были бы невозможны без ИИ, а значит, использование ИИ для них принципиально.
Стирание границы между вымыслом и реальностью
Одно из первых принципиальных изменений, которое обнаружил весь мир, — это стирание границы между вымыслом и реальностью. То, что в публицистике принято называть fake news, на самом деле является более глубоким явлением. ИИ имеет дело не с вымыслом, а с возможной реальностью, с возможным прошлым.
Здесь уместно обратиться к истории Бориса Эльдагсена, который выиграл престижную фотопремию Sony с работой «Электра». Она была признана профессиональным жюри лучшей среди тысяч фотографий, после чего художник признался, что работа создана с помощью ИИ. Это означает, что создана в художественном смысле подлинная вещь, но при этом не являющаяся документом.
Текст как основа промпта
Наиболее распространённая форма работы ИИ — это создание образа с помощью промпта, то есть с помощью текста. Фактически то единство между изображением, описанием и предметом, на которое когда-то указывал Джозеф Кошут в работе «Один и три стула», с появлением ИИ перестаёт быть метафорой. Буквальность превращения текста в изображение сродни божественному слову в Библии:
“And God said, ‘Let there be a firmament in the midst of the waters; and let it divide the waters from the waters.’” (Book of Genesis, 1:6).
Очевидно, что в этой ситуации в современное изобразительное искусство приходят новые герои — профессионалы текста, писатели.
Например, работы Владимира Сорокина — известного писателя и художника. Его проект «Голубое сало», созданный по мотивам одноимённого романа, оживает благодаря ИИ.
Невероятная трудоёмкость
Когда-то, во времена Древнего Египта, когда искусство создавалось трудом рабов, трудоёмкость была одним из главных критериев художественной ценности. Сегодня, благодаря возможностям современных компьютеров и прежде всего благодаря ИИ, появляется искусство, которое вновь поражает своей трудоёмкостью.
В первую очередь речь идёт о видеогенерации, где образы переходят один в другой за короткие промежутки времени (Вадим Эпштейн, Али Хосани, Олаф Ширм).
Девальвация художественных языков
ИИ сам по себе не способен создать принципиально новое искусство не только потому, что он обучается на примерах прошлого (как, впрочем, и все художники), но и потому, что у него нет экзистенции, воли и стремления к новому. Однако уже существующие художественные языки, зафиксированные в истории культуры, ИИ способен воспроизводить, расширять и умножать до бесконечности.
Таким образом, ИИ отменяет временные маркеры стилистического искусства и девальвирует творческие поиски внутри конкретных стилей.
Переход от уникального или тиражного искусства к искусству вариаций
В определённой форме это существовало у Энди Уорхола и в генеративном цифровом искусстве ещё до ИИ. Однако с появлением ИИ это стало принципиальным. Он позволяет создавать произведения, которые с точки зрения рынка считаются уникальными, но по сути являются вариациями одного и того же образа.
Коллаборация художника и ИИ
Очевидно, что с точки зрения демонстрации это чаще всего касается коммерческого сектора, но не только его. В плане репрезентации искусство, созданное ИИ, чаще всего существует в форме цифрового принта или видео, тогда как галереи и музеи традиционно ориентированы на объекты, созданные руками человека и обладающие тактильными качествами.
Некоторые художники берут на себя роль ассистента ИИ, фактически превращая процесс в коллаборацию, в которой художник позволяет образам, созданным ИИ, обрести плоть. Так, в проекте Дмитрия Гутова «Пифия» работы, созданные в диалоге двух ИИ и посвящённые предсказаниям Пифии, были воплощены художником в виде живописных произведений и тем самым получили статус коммерческих объектов искусства.
Аналогично работает и серия «Хлеба» Анатолия Осмоловского, где с помощью станков с цифровым управлением создаются объекты, одновременно являющиеся и скульптурой, и картиной, хотя и произведённые при участии ИИ.
Диалог художника и ИИ
Всем известно, что человеческий интеллект склонен наделять окружающий мир человеческими качествами. В истории искусства существует множество проектов сотрудничества художников и животных — достаточно вспомнить абстракции Комара и Меламида, созданные вместе со слонами.
По отношению к ИИ это стало всеобщей практикой. Благодаря невероятной связности и убедительности ответов мы мгновенно наделяем его человеческими качествами и выстраиваем с ним диалог. Например, в модели, созданной Guelman und Unbekannt, существует параметр «уровень хаоса» — показатель свободы, которую художник предоставляет ИИ. В самом начале работы художник минимизирует этот уровень, используя ИИ как исполнителя. Затем он постепенно повышает его, стремясь исследовать «фантазию» ИИ. В результате возникают целые миры и даже музеи вымышленных реальностей, такие, например, как музей грибов группы Glish.
Воображение
Как я уже упоминал, феномен превращения слова в образ известен человечеству с первой книги — Библии. Господь Бог с помощью слова создаёт реальность, и в этом смысле Библия — это главный первый текст.
Поэтому отдельным направлением можно считать эксперименты художников с божественным. Так, Арик Вайсман использует в промптах цитаты из Псалма 56, добиваясь эмоционально выразительных картин, которые можно интерпретировать как мистические, одухотворяющие или религиозные. Другой пример — проект Златы Панировской «Лицо Бога», в котором художница с помощью ИИ пытается постичь принципиально непостижимое, задавая один и тот же вопрос разными способами: «Как выглядит Бог?»
Работа с предубеждениями
В обществе существует определённое ожидание относительно того, каким должно быть искусство, созданное с помощью ИИ. Обычно его ассоциируют с гиперреализмом и сюрреализмом — что в целом соответствует первым шагам художника в области ИИ. Однако отдельную категорию составляют произведения, имитирующие ручной труд и хендмейд, тем самым разрушая эти стереотипы.
ИИ как инструмент
И, наконец, наиболее распространённый случай — использование ИИ как инструмента или ассистента художника. Художник, работающий с определённым материалом или техникой, обучает ИИ своему художественному языку и получает работы, которые иногда имеют статус эскиза, а иногда — как самостоятельных работ. Такой подход, например, характерен для творчества Константина Бенковича.
В любом случае выставочный проект должен дать ответ — или хотя бы поставить вопрос: будет ли искусство 2030-х годов отмечено влиянием искусственного интеллекта?
Или, возможно, более фундаментально: станет ли это время поворотным пунктом в истории искусства — искусство «до ИИ» и искусство «после ИИ»?
Я считаю, что да, и готов поделиться своими размышлениями о том, почему.
По сути, это мой манифест как куратора и идеолога. За последние четыре года события мирового масштаба развивались с такой скоростью, что сегодня мы оказались в принципиально новой среде — социальной, политической и, что особенно важно, культурной.
Вот некоторые из способов, с помощью которых глобальные события повлияли на мир искусства. В 2020 году началась пандемия, и мир на два года оказался в изоляции. Люди провели два года наедине с компьютерами. Неудивительно, что в это время цифровое искусство наконец было признано. Оно развивалось в течении тридцати лет, но оставалось аутсайдером. Мы все, включая меня, были слишком снобами, чтобы вовремя осознать его потенциал.
Оно росло вне рынка, а значит — и вне экспертизы, вне иерархий современного искусства, вне музеев — следовательно, без громких имен. Но два года, проведённые перед экранами компьютеров, заставили нас увидеть в нём значимость. Количество изображений, претендующих на статус искусства, стало, вероятно, беспрецедентным в истории человечества.
Итак, мы узнали его, увидели в нем культурный феномен и стали готовы признать его таковым. Но чего мы не знали точно, так это того, что цифровое искусство станет средой, из которой возникнет нечто по-настоящему значительное.
Я имею в виду, что искусство, созданное с помощью ИИ, по своей природе почти полностью цифровое. Поэтому без легитимации цифрового искусства, произошедшей в период пандемии, оно не могло бы восприниматься художественным миром так серьёзно, как сейчас.
В 2022 году в Европе началась война. Агрессия России разрушила концепцию Фукуямы о «конце истории» — предположение о том, что культурный и политический либерализм окончательно победил, и остальной мир последует его примеру. Война вернула историю: ежедневные новости, всеобщий интерес к взаимосвязи событий во всем мире, своеобразная драма со своими героями и антигероями. Нарратив вернулся в жизнь — и в искусство.
Я считаю, что это и есть настоящий конец эпохи модернизма, которая в своё время освободила визуальное искусство от литературы и сосредоточилась на формальных проблемах или вопросах идентичности художника. Литература возвращается, потому что возвращается история, принося с собой новое повествование, которое требует новых форм. Мы не в конце истории, и новое теперь снова возможно.
И наконец, в 2023 году мы стали свидетелями уникального появления искусственного интеллекта — как реакцию на цифровую революцию, охватившую мир искусства, так и на возрождение интереса к нарративу. Движение вперёд становится вопросом художественной практики. Ответ будет утвердительным тогда, когда мы покажем убедительные художественные проекты, созданные с помощью ИИ.
Давайте же сделаем это.
